18-летний Джейкоб живёт с матерью Эммой и 15-летним младшим
братом Тэо. И у него синдром Аспергера. Его жизнь подчинена бесконечному
количеству правил, а жизнь близких – этим правилам.
«Джейкобу необходим порядок во всем. Он встает в шесть
тридцать каждое утро, не важно, учебный это день или выходной, – и точно знает,
в какое время ему нужно идти в школу и когда он вернется домой. Он никогда не
пропускает серии «Борцов с преступностью», этот фильм показывают по каналу «USA
Network» каждый день в шестнадцать тридцать. Во время просмотра он делает
заметки в тетради, хотя некоторые серии видел десятки раз. Он всегда оставляет
свою зубную щетку слева от раковины после использования и всегда сидит в машине
на заднем сиденье за водителем, даже когда он единственный пассажир».
Чтобы помочь сыну хоть как-то адаптироваться к социуму, Эмма
нанимает студентку Джесс, которая обучает его общаться с людьми. Когда девушка
погибает, в её убийстве обвиняют именно Джейкоба, ведь он идеальный
подозреваемый: питал к жертве нежные чувства и ревновал к бойфренду, имеет
психическую патологию и одержим криминалистикой. Но мог ли он и в самом деле
совершить убийство?
Часто самые невинные люди, застигнутые врасплох внезапным
обвинением, которое заставляет их побледнеть, или покраснеть, или пошатнуться,
или выпрямиться, или рухнуть в бездну, или протестовать, или вообще молчать,
когда надо бы говорить, или хотя бы бормотать что-нибудь, оказываются в
одночасье виноватыми.
«Призрак оперы», Гастон Леру
Книга, которая обещала многое, сперва долго томила (очень
долго!), а в конце показала большой кукиш в виде открытой концовки.
Итак, совершеннолетнего парня с синдромом Аспергера обвиняют
в убийстве. Всё против него. В первую очередь он сам, из-за своего особого
видения мира, соответствующих реакций и, что буквально ставит на нём клеймо
преступника, увлечения криминалистикой до фанатизма. На протяжении целой кучи
страниц его мать и нанятый ею неопытный адвокат Оливер пытаются доказать
сначала, что Джейкоб невиновен (потому что просто не мог этого сделать), потом
– что невменяем (поэтому мог это сделать, но должен получить условный срок,
иначе помрёт в тюрьме). Приводятся все мысли, чувства и судебные заседания.
Причём с такой дотошной точностью, будто у нас тут хроники реального дела. И
это всё было бы изюминкой, а не бесячими минусами, если бы не пара жирных «но».
Первое – это убитая на корню интрига. Даже читатель с одной
прямой извилиной уже в самом начале книги складывает картинку и полностью
видит, что именно произошло на месте преступления.
Второе – категорическое нежелание матери Джейкоба и адвоката
узнать правду у него самого. Можно было задать вопрос, что там случилось, но
вместо этого герои как будто блуждают по тёмному лесу в поисках кота, который
никуда и не убегал.
Кроме того, в книге очень много деталей, отступлений и
описаний. То вдруг резко вклинится полусообщение-полурассуждение о прививках,
которые могли стать причиной аутизма, то автор зачем-то решает рассказать о
деле персонажа-адвоката, не имеющем к сюжету никакого отношения. Так же нелепо
и чужеродно выглядят короткие заметки с преступлениями прошлого между главами.
Все эти лишние, скучные буквы делают и так весьма вялую книгу совсем унылой. Не
хватает резкости, собранности, остроты событий и фраз.
Выводы в этих уголовных заметках между главами автор тоже
делает странные. Рассказывает, например, о серийном маньяке, который был
добропорядочным семьянином и христианином. Его не могли поймать десятилетиями,
пока не вычислили по метаданным с присланной им дискеты. И тут автор выдаёт:
«Так что все вы, кто ищет в Интернете порно или тратит свободное время на
сочинение анархических манифестов, будьте бдительны. Вам никогда не избавиться
от цифрового следа, оставляемого вашим компьютером и остающегося на нем». При
чём тут интернет, порносайты и следы на компе? Кроме того, уже совсем не тот
век, когда люди не в курсе про IP и возможность отыскать и взломать кого угодно.
Книга написана в 2010 году (переведена на русский в 2022).
Неудивительно, что познавательная информация про синдром
Аспергера и американскую систему правосудия уже втискивается в текст, как
толстяк в переполненный трамвай.
Портит впечатление и манера подачи: чередующиеся главы от
лица каждого основного персонажа. Вот кому они вещают? Это же не дневники.
Косяки тоже завезли. Например, синяки не появляются сразу.
«Когда оказываемся в прихожей, я уже обливаюсь по́том, а у Тэо на ногах синяки
– он два раза поскальзывался и падал под весом Джейкоба». И то ли автор, то ли
переводчик упорно называет сериалы фильмами:
1. Мне никогда особо не нравился фильм «Я люблю Люси».
2. Я не большой поклонник «Борцов с преступностью».
Прежде всего, на мой взгляд, актеры в нем играют отвратительно. Второй момент:
в фильме показывают, наверное, самую лучшую в мире криминалистическую
лабораторию, там у них все звякает и свистит.
Некоторые абзацы вообще не пойми для чего написаны. Видимо,
для демонстрации остроумия автора, с которым всё, мягко говоря, так себе.
За двадцать лет службы в полиции я много чего
насмотрелся: видел неудавшихся самоубийц; преступников, пустившихся в бега
после вооруженного ограбления; жертв насильников, которые были настолько
травмированы психически, что не могли говорить. Однако ничто из этого не
сравнится по тяжести с испытанием, которое мне пришлось вынести при общении с
семилетками.
– Можете показать мне свой пистолет? – просит один
мальчик.
– Плохая идея, – говорю я, глядя на учительницу.
Она уже предлагала мне снять кобуру с оружием, перед тем
как войти в класс в День профессий, на что я был вынужден ответить отказом, так
как формально нахожусь при исполнении.
– Вы будете стрелять?
Я смотрю поверх одержимого оружием малыша на остальных
детей:
– Есть еще вопросы?
Руку поднимает маленькая девочка. Я узнаю ее; она вроде
бы приходила к Саше на день рождения.
– Вы всегда ловите плохих людей?
Невозможно объяснить ребенку, что грань между черным и
белым в жизни не такая четкая, как описано в сказках. Что обычный человек при
определенных условиях может превратиться в негодяя. Что иногда мы, губители
драконов, совершаем такие вещи, за которые нам стыдно.
Я смотрю девчушке в глаза и говорю:
– Мы всегда стараемся это делать.
Прям вся тяжесть вселенной. Прям испытание.
Наверно, и всё это можно было бы вынести, как временами
просто вопиющую тупизну холлмарковских киношек, если бы книга, как те же
киношки для домохозяек, очаровывала персонажами. Однако ни один из них не
вызывает симпатии. Джейкоб аутист как он есть: великовозрастное дитятко с целым
набором заскоков, требующее к себе внимания 24/7. Его мать, погрузившуюся в
воспитание особенного ребёнка и забившую на нормального второго, можно понять и
простить. А вот полюбить едва ли. Чего стоит только её позиция «другие дети
должны понять моего ребёнка» и использование синдрома Аспергера исключительно
для собственной выгоды: то он ни на что не влияет, так что пусть Джейкоб ходит
в обычную школу, то это серьёзное психическое расстройство, делающее его
невменяемым. Удобненько!
Сегодня я слушала показания свидетелей. И да, как сказал
Оливер, наш черед еще не настал. Но я следила за лицами присяжных, когда они
смотрели на Джейкоба, и замечала на них выражение, которое видела уже тысячу
раз. Это мысленное отстранение, едва заметное признание: с этим мальчиком
что-то не так.
Ведь он общается не так, как они.
Он грустит не так, как они.
Он двигается и говорит не так, как они.
Я отчаянно боролась за то, чтобы Джейкоб учился вместе с
другими детьми. Пусть он видит, как они ведут себя, но и они пусть поймут, что
«другой» не значит «плохой». Но, честно говоря, не могу сказать, что его
одноклассники выучили этот урок. Много веревки они отмотали Джейкобу, чтобы он
мог повеситься на ней в разных ситуациях, а потом возлагали всю вину на него.
И теперь, после стольких стараний втиснуть его в рамки
обычной школы, он оказался в суде, где для него создают особые условия.
Единственный шанс на оправдание дает ему медицинский диагноз. Настаивать на
том, что он такой, как все, в данный момент – это путь к тюремному сроку.
Столько лет я отказывалась ссылаться на то, что у
Джейкоба синдром Аспергера, а теперь только это может спасти его.
Тэо вызывает жалость пополам с желанием хорошенько врезать.
Все остальные участники этого спектакля больше похожи на статистов, даром что
играют вполне большие роли.
И хотя последовательность событий, которые привели к смерти
Джесс и обвинению Джекоба в её убийстве, ясна как день, при огромном объёме
книги и малом количестве персонажей, к тому же вещающих о своих переживаниях,
личные отношения между всеми этими людьми не складываются в целый пазл, а их
внутренний мир напоминает подвал, лишь слабо освещённый фонариком. Раздувшийся
от многочисленных линий сюжет застрял, как Винни Пух в кроличьей норе, вынуждая
автора бросить на полпути всё, что он начал: недолюбленность Тэо и его тоску по
нормальной семье, романтическую линию Эммы и Оливера, мысли и чувства Мэтсона
(полицейского, арестовавшего Джейкоба), отношение к ситуации и планы Генри
(бывшего мужа Эммы). Как только возникала необходимость двигать сюжетную линию
Джейкоба, автор тут же приносил в жертву все остальные, оставляя читателя в
полной растерянности. Пока страниц оставалось много, ещё была надежда, что
станут ясны мотивы недораскрытых персонажей, но книга в итоге так и
закончилась.
Закончилась, между прочим, ничем. Позволю себе привести
цитату из реферата анонимного автора по книге Р. Уолтера «Сценарное мастерство:
кино- и теледраматургия как искусство, ремесло и бизнес». Ричард Уолтер –
профессор, заведующий кафедрой сценарного мастерства факультета театральных
искусств (отделения кино и телевидения) Калифорнийского университета в
Лос-Анджелесе, кинодраматург.
Развязка. Вопрос: когда фильм должен заканчиваться?
Ответ: (а) как можно раньше, (б) как можно позднее, (в) точно в нужный момент
(с. 64).
Правильный ответ — (а) как можно раньше. Само собой
разумеется, ответ (б) — как можно — позднее неверен. Ибо если фильм заходит за
ту точку, после которой ничего не требуется, он просто разбазаривает внимание
аудитории.
А как насчет (в)? Как ни печально, отмечает Уолтер, люди
просто не обладают способностью с достоверностью определить "единственно
правильный момент" или что-нибудь другое единственно правильное, тем более
в вопросах искусства.
Старый принцип шоу-бизнеса гласит: заканчивать так, чтобы
публика хотела еще. Зрители должны испытывать скорее разочарование, нежели
облегчение от того, что картина закончилась. Благодаря этому зритель
переносится через финальную черту в предполагаемое негативное пространство, в
сюжет-призрак, существующий после реального сюжета.
Речь, конечно, о фильме, но вряд ли сказанное нельзя отнести
и к книге. В целом, Уолтер прав: лучше недодать, чем утомить. Но недодавать
тоже можно по-разному. Одно дело оставить открытую концовку и совсем другое –
просто бросить энное количество сюжетных линий на полпути. Вот именно второе,
по моим читательским ощущениям, автор и сделал. Книге не хватает эпилога. Пары
несчастных страниц, которые убедили бы читателя в том, что он не зря преодолел
такую тонну букв (611 страниц, Карл!).
Джоди Пиколт – американская писательница и автор 25
бестселлеров, преимущественно психологических детективов, в которых сюжет
стартует с некой трагедии и продолжается раскрытием обстоятельств, спровоцировавших
её. На Рутрекере есть [почти] все её книги, хотя продолжать знакомство с ними
после мучительных и разочаровывающих «Домашних правил» совсем не тянет. Но
вполне возможно, что это такой же случай, как и с романами Сесилии Ахерн: то
годнота, то испанский стыд. «Домашние правила» ближе ко второму, и, несмотря на
то что сюжет книги подаётся необычно и местами вызывает интерес, ставить её на
полку совсем не хочется.
Комментариев нет:
Отправить комментарий